NewsOtherWritingsMusicVideos
Stash Bag - maska Шкатулка
   2 / 5

maska — Stash Bag

Stash Bag maska
1311435801_lilies_new_weekly_top
1306327013_3864213_cca0069_new_weekly_top
1306694487_%d0%bc%d0%be%d1%8f_%d0%b4%d0%be%d1%87%d1%8c_%d0%b8%d0%bd%d0%b3%d0%b0_new_weekly_top
1306694513_%d1%80%d0%be%d0%ba%d0%b5%d1%80%d1%89%d0%b0_new_weekly_top
1306694518_endofworkgadgetorg_new_weekly_top
1306694523_lb_lawhinie-beach-pose-1024_new_weekly_top
1421596844_img_3850_new_weekly_top
Чайка летит над заливом,
Брюшком касаясь воды,
В небе неторопливом
Скоро напишет стихи.

Башни в готическом стиле
Вдруг улыбнутся в ответ,
И всколыхнётся на шпиле
Солнца встающего свет.

Город, разбуженный солнцем,
Знает какой-то секрет...
Чайка. Залив. Бьётся сердце.
Утра мгновенья. Рассвет.
Снилось Рамзесу, что он на цветастом лугу
В солнечном свете за бабочкой пёстрой летает,
И с головой погрузившись в такую игру,
Он не заметил, что облако летнее тает...

Дождик прошёл, намочив только уши и хвост,
Бабочка в лёгкую радугу вдруг превратилась.
В это мгновенье проснулся доверчивый пёс
И догадался, что лето Рамзесу приснилось.
Осень. Запах антоновских яблок.
Над усадьбою лёгкий дымок.
В доме тёплом хлопочет хозяйка
И печёт ароматный пирог.

Шмель уснул, и стрижи перестали летать,
В самоваре уж чай кипятится...
Для гостей будет долго гитара звучать,
Голос нежный ручьём будет литься.

Я не верю, что ждёт впереди нас погост!
Не шепчи и не требуй признанья,
Дотянись до антоновских яблок, до звёзд
И почувствуешь легкость дыханья.
Когда я очень люблю кого-нибудь, я никогда никому не называю его имени. Это всё равно, что отдать другим какую-то частицу дорогого тебе человека.
О.Уайльд
Становись таким, каким ещё не бывал.
Чжуан-цзы
Нужно жить всегда влюблённым во что-нибудь недоступное тебе...
М.Горький
Кролик, пусть будет, как есть!
Добрых не делай злыми!
И пусть мы останемся здесь
И встретимся со своими)))
Стог сена, и ветка сирени,
И пресловутый закат...
Ты видишь: две фетовских тени,
Обнявшись, идут через сад?

Старик обезумел. Бедняжка,
В раю он сейчас иль аду?
Какие-то двое, бродяжки,
Гуляют в закатном саду.

Прогулка... Ну, что за событие?
Смеются, помяли кусты...
Для них это просто соитие,
А старец опять за стихи.
Я вижу тебя в живописном саду:
Тропинка привыкла к изящному шагу,
Ты в небе приветную ищешь звезду,
А рыцарь отважный клянётся на шпаге.

Но рыцарь нездешний, не к месту, не наш,
В саду заблудился чудной персонаж.
Легко я на лошадь его посажу -
И пусть он исчезнет на полном скаку.

Прекрасная ночь, соловьиные трели,
Звезда подошла к изголовью апреля,
И диск телефонный над головой
Зовется давно поэтично луной.

Всмотрись, ты увидишь, бывают моменты:
Путь Млечный лежит в небесах кинолентой,
Легко превращая в комедии драмы,
Строчит кто-то нам наверху телеграммы.

Читаем...но смысл понимаем не сразу.
Поверим! И небо увидим в алмазах.


Приснился Бродский: твидовый пиджак,
дым сигаретный, умный взгляд с прищуром.
Он улыбнулся двум красивым дурам
и развернул вечернюю газету.
Вокруг толпились люди, суета...
у жирных чаек наглости хватало
куски таскать со столиков в кафе.
Что им поэт? Для них он был, как все...
среди японцев, англичан, испанцев.
И лишь она одна его узнала -
высокая вода венецианцев.
Франческа к Паоло вошла обнажённой.
Он спал. И дыхание ровное было.
Луна осторожно в окошко светила.
А время в пространстве ждало напряжённо
Объятий, потерю рассудка, истому...
Но дева не слышала страстного гула,
Она просто рядом легла и... уснула.
Орфея забили камнями шалавы-вакханки,
Река унесла его тело к широкому морю.
Но к острову только прибило останки.
И женщины с острова Лесбос рыдали от горя.

Потом отыскали кифару прекрасные нимфы.
Пытались играть, но не слушались тонкие струны.
Отдали её за ненужностью местным богам на Олимпе,
А те поместили на небо в сиянии лунном.
Вишни. Сад.
Запах прелой земли.
Заколоченный дом в полумраке.

Ялта. Море,
Как в прозе стихи,
И, конечно же, дама с собакой.

Все несчастны...
Финал ещё так далеко,
Чья-то тень поднимается с пирса.

Заколоченный дом,
В этом доме темно,
Но не жалко забытого Фирса.

Жаль себя,
Потому что бежим от любви,
Бережёмся от страсти и боли...

Жалко Фирса? Да бросьте,
Сто лет уж прошло.
Мы забыли о нём ещё в школе.
Безмолвные "Любовники" Шагала
Над Витебском, как облако, плывут.
Их чувство не ушло и не устало:
Они легко и радостно живут.

День вечным кажется, а старый дом-дворцом,
И опровергнуты любые теоремы...
Таков сюжет, задуманный Творцом,
Оставленный потомкам,как поэма.
.
Его любовь осталась безответной,
Но он, не думая об этом,
Лауры лик прекрасный воспевал,
Боготворя, о счастье не мечтал.

Бежали дни, сливаясь с тёмной бездной,
Те времена отправив на погост.
Лаура бы осталась неизвестной,
Если бы её Петрарка не вознёс.

О, женщины! Всегда прелестна та,
Чей лёгок день, а ночи слишком жарки,
Но во сто крат прекрасней всех одна -
Случайно встретившая своего Петрарку.
Прекрасный снег закрыл лицо двора,
Бежит собака, вправо забирая,
А я стою, и время замирает,
И всё клубится снежная игра.

Чудесный день, простой понятный миг,
Запечатлённый взглядом и душою -
Такое не усвоишь ты из книг,
Смотри на мир и будь самим собою!
Герой моих лирических стихов:
Он не хорош, но и не очень плох,
Не романтичен, приземлён и прост,
Его не отличают красота и рост...

Он где-то там, в запутанных краях,
Перемещается легко повсюду...
И я задерживать его не буду
Ни наяву, ни в самых добрых снах.

Но только в слове -
В нашем словаре...
Я отыщу тропинку в феврале...
В такую реку не ступают дважды...
Такое происходит лишь однажды...
Вот если только пожелаем чуда,
Договоримся вдруг с календарём...
"Но как припомню долгий путь оттуда -
Не надо!.. Нет!.. Уж лучше не пойдём!.."
Хотела бы я, чтобы жили мы в Древнем Египте,
И чтобы прекрасному богу Атону хвалу воздавали,
И чтобы похожа была я на Нефертити,
И лёгкое платье носила, и пальцы бы ног обвивали сандали...

А ты, я хочу, чтоб сидел в одинокой темнице.
В полуденный час, умирая от зноя и жажды,
И был бы счастливее всех, живущих и живших в Египте,
Увидев, как мимо окна я прошла бы однажды...
Знаешь, что... печалиться не надо,
Этот день - спокоен и хорош,
По дороге маленького сада
Очень скоро, знаю, ты пройдёшь.
Я расчищу узкую тропинку:
Снега очень много намело,
Нарисую милую картинку:
В доме и уютно, и тепло.
Вскоре Рождество затеплит свечи,
На небе вот-вот звезда взойдёт...
Знаешь,что...до скорой встречи
Чудо всё равно произойдёт...
Пахнет детством, ёлкой...и тобой.
Рождество на маленьких салазках
Прикатило и стучит в окно-
Вот начнёт рассказывать мне сказки:
Как в сочельник выйду на крыльцо,
Рыцаря без страха и упрёка
Встречу и отдам ему кольцо,
Пусть он увезёт его далёко.
Рыцарь этот будет синеглаз...
Только жаль, что он не любит сказок...

Утром рано выйду на крыльцо
И следы увижу от салазок...


Ангел, два смежив крыла,
Нежно смотрит на тебя,
Улыбается блаженно,
Охраняет неизменно..

По земле идти не просто,
Ангел маленького роста,
Чуть повыше над землёй
Он взлетает над тобой...

Ну и пусть конечен путь,
Разберёмся как-нибудь)))

Южного ветра желаю твоим парусам,
Лёгкого плавнья, добрых и чутких матросов)))
И если они также трепетны будут к стихам,
Я полагаю, у них никогда не возникнет вопросов)))
***
Я выгляну в окно
И там увижу снег,
А на снегу - луну,
Попавшуюся в сети...
На улице темно,
Какой-то человек
Уходит вглубь двора -
И нет его на свете...
Капитанам дальних странствий
Ахи-охи не нужны,
Потому что капитаны
И суровы и важны.
Тихой гавани не ищут,
А всё знают наперёд:
Настоящие мужчины,
Удивительный народ!
Второстепенных не бывает дней,
Но каждый день, увы, печали множит...
Кто знает, как все карты сложит
Тот, у кого все нити от теней?

О, если б знать, что будет наперёд...
И что ещё задумал кукловод?
И пусть уснут деревья, и стога,
И башни, и в стенных проёмах птицы,
Уснёт земля, и небо, и вода,
И цепь оград, и острый шпиль столицы...

Пусть всё уснёт: в твоих устах слова,
В глазах уснёт бездонный сумрак ночи.
И пусть уснёт собака в конуре, в дупле-сова,
И всё, что спать не хочет..

Пусть спит Джон Донн... и все его стихи,
Грехи людей, пусть память спит и совесть,
Твоей любви томительная повесть...
И в паутине чёрной пауки.

Я буду спать, пусть жизнь бежит вокруг,
И пусть факир не знает неудачи...
Не плачь, усни со мной, мой милый друг...
Всё то, что есть, увы... так мало значит...
Пройди по буквам длинною тропой,
Легко распутай сложную интригу,
Дай мне ещё помедлить над строкой...
Не закрывай прочитанную книгу...
***
Я в пьесах читаю только ремарки,
В романах пропускаю описание природы,
В стихах запоминаю лишь первые строки...
Мне кажется, что я многое знаю...

А жизнь всё клеит на письма марки,
Сидит и ждёт у моря погоды,
Будто нет ей другой мороки.
Вот почему она... злая...
"Образ твой, мучительный и зыбкий",
Слово тошнотворное "люблю"
Я опять сказала по ошибке...
И не так, и не тогда, и не тому...
Вот жизни колесо.
Оно бежит по рельсам.
Оно уже вдали,
Мне не догнать его.
Вот сцена вся в пыли.
Вот середина пьесы.
Кулисы, занавес.
И больше ничего...
Ещё февраль...
Но снег уже оплыл
И тает медленно,
Сливается с землёй.
Он днём горяч,
А к вечеру остыл.
И так свежо на свете,
Боже мой!

Душа чиста,
Как белый нежный лист,
Она как будто набирает силу,
На ней ни слова нет,
Ни запятой...
Лишь многоточие её изрешетило...
Взяла бы я на палубу большого корабля
Известного поэта Гумилёва.
Как храбрый воин он мне дал бы слово...
И дрался бы... и умер за меня.

Желая от восторга онеметь,
Набокова я пригласила б тоже.
Пусть стиль его и похотлив, и сложен,
Под парусами будем мы лететь!

Тулуз - Лотрек меня бы рисовал,
Эмиль Золя меня бы ревновал,
Красавец Шелли мне б писал стихи...
А Бог простил бы все мои грехи.
Страсть.
Обжигающая, безумная.
Ломает. Заставляет желать.
То, чего ждёшь, не испытываешь.
Мука.
Я с тобой отыскала себя
Среди тысячи лиц,
Среди белых, исписанных чёрным страниц.
Вот мой профиль, рука, вот нога.
Я останусь собой навсегда.
Не умирай, не верь, не жди,
Что будет райская награда.
Покроют руки на груди
Цветами из чужого сада.
От выцветающих оград,
Где спят испуганные адом,
Ты не увидишь этот сад,
Не пролетишь над этим садом.
Взойдёт непышная трава
Над жёлто-розоватой глиной,
И будешь помнить ты едва
Озёрный шорох лебединый,
Цветы на письменном столе,
И руку на плече крылатом,
Крылатом только на земле...

От снега, как от соболей,
Не гнутся плечи у прохожих.
И ты, на ангела похожий,
По белому идёшь смелей.
Вот так - ступать по облакам,
По Млечной ледяной дороге:
Крылатый трепет - по рукам,
Следов не оставляют ноги.
И улица к лучу луны
Сегодня подведёт вплотную.
-Лети, я больше не ревную-
Я вижу ангельские сны.
В изношенных, старых ботинках
Бредет Поль Гоген по Монмартру.
(Все думают, он уже умер,
полотна его в музеях...
пылятся в коллекциях частных,
желтеют на фотокартинках,
засмотренных, с пятнами пальцев,
какие обычно бывают на картах в руках прохиндеев).
В потертом пальто...Он недавно
ругался с безумным Ван Гогом.
Все думают ...Нет...Он им нужен?
Художник, забытый Богом?
Поблёклый, с морщинистой кожей?

И только в разлившейся луже,
Как в зеркале, если хотите,
Портрет отразился, похожий
На парня, что жил на Таити...



Подражая Бродскому.



Стекает влага по стеклу небес,
На барках люди, поворот исчез,
А блики умирающей лазури
Застыли в водах после сильной бури.

Деревья до колен стоят в воде...
Им холодно, им зыбко, сыро -
Как странно видеть безграничность мира
На маленьком невзрачном полотне...
Стекает влага по стеклу небес,
На барках люди, поворот исчез,
А блики умирающей лазури
Застыли в водах после сильной бури.

Деревья до колен стоят в воде...
Им холодно, им зыбко, сыро -
Как странно видеть безграничность мира
На маленьком невзрачном полотне...
Бессоница, Гомер...
И что же вам не спится?
Зачем читать весь список кораблей?
Уж лучше тот журавль, чем глупая синица...
В стихах, и в небе, и в руке твоей...
Над нами жизнь безжалостно смеётся:
Мгновенье прожито и больше не вернётся,
Написаны слова, но вдруг нажмёшь Delete...
Что ярко вспыхивает, долго не горит...
Любовь должна созреть в душе,
Как созревает в погребе прекрасное и страстное вино.

Оно пути и выхода не знает
И медленно в сосудах замирает.

Загустевает, словно умирает,
Незримо опускается на дно...

Не надо говорить о чувстве,
Показывать и хвастаться другим.
Оно так хрупко, что подвластно
Всего лишь навсего двоим...
Единственно возможные слова
В единственно возможном построении,
Когда случается такое-
Рождается стихотворение...

Так и с людьми:
Единственно возможные слова
Никто произнести не может.
И только то, что сердце так тревожит,
Проговорят любимые глаза.
Давай поедем в город,
В котором время стало.
Давай отыщем повод
Не выглядеть устало.

И в городе том древнем
Найдём то, что искали:
Сугробы, ночь, деревья...
И встретимся устами.
Все книги взять бы да и сжечь...
В них пишут то, чего на свете не бывает:
Герой влюблён, а героиня всё страдает,
Нет, чтоб себя любимую беречь.

Как хорошо, что в жизни нет страстей!
А есть покой и лёгкость бытия,
Нет суеты, безумных скоростей,
И нет, быть может, ни меня и ни тебя...
Двое: он и она...
Ну и как с этим быть?
О любви знают все, даже дети.
Интересно, а кто-нибудь может любить?
Ведь Шекспира давно нет на свете.
Навязчив мотив,
Усталость от слов,
Ни памяти нет, ни слуха...
Но лица из давних, утраченных снов-
Дороже Ван Гогова уха...
"У зим бывают имена..."
И, видно, будет так всегда,
Снежинки сдует с парапета,
А за зимою будет лето.
"И повторится всё, как встарь..."
Последний догорит фонарь,
И в неизвестность канет чувство,
И только вечное искусство...
Оно, как на току глухарь,
Собою занято беспечно,
И потому, быть может, вечно?
Розовый нежный рассвет,
Утро молочного цвета...
Будет оно или нет?
И на этот вопрос нет ответа...
Краток Господь, как Чехов, в этом его мастерство:
Утро, и день, и вечер, ну а потом-Рождество!
***
У снега нет иного назначенья,
Как стать листом для твоего стихотворенья.
Ты к сердцу моему тропинку протопчи.
Но лучше - напиши мне от руки...
Posted by maska on 28 July 2011
Comments